История искусства древней Руси. Успенский собор во Владимире .

Успенский собор во Владимире. XII в.

 

По высоте владимирские Золотые ворота всё же уступали киевским, высота проёма которых равнялась высоте центрального прохода-нефа Софии Киевской. А вот новый владимирский Успенский собор (1158—1160 гг.), заложенный Андреем, высотой превосходил все соборы Святой Софии на Руси — и киевский, и новгородский, и полоцкий. По площади храм Андрея Боголюбского был значительно меньше Софии Киевской и обладал поразительной лёгкостью и стройностью. Стены и столбы стали тоньше, чем в постройках Юрия Долгорукого; вместо как бы растекающихся по стене выступов-лопаток появились плоские четырёхгранные полуколонны — пилястры. Наложенные на них тонкие полуколонки, на глазах словно растущие вверх, заканчивались изящными лиственными капителями. Незамысловатые арочки преобразились в красивый пояс из колонок, свисающих подобно бахроме.Между колонками, очевидно позолоченными, были написаны изображения святых. Сверкали золочёной медью также порталы, глава и несущий её барабан.

 

Впервые владимирские горожане смогли полюбоваться и резными каменными рельефами. На одном из них грифоны (фантастические существа с львиным туловищем, орлиными головой и крыльями) возносили на небо Александра Македонского. С другого рельефа смотрели фигурки сорока севастийских мучеников, брошенных в холодное озеро, с третьего - три отрока, ввергнутые вавилонским царем Навуходоносором в горящую печь. А вошедшего в храм поражали яркие росписи, полы из цветных майоликовых плиток, сделанных из обожжённой глины и покрытых глазурью, драгоценные ткани и ковры. Весь облик собора стал совершенно другим: не суровый воин заказал возвести эту постройку, а рачительный хозяин и утончённый ценитель искусства.

Едва ли уступала по роскоши городскому собору княжеская церковь Рождества Богородицы в Боголюбовском замке (1158—1165 гг.), куда князь Андрей любил водить почётных гостей. Такой церковью, «всею добродетелью церковной исполненной, измечтанной всею хитростию», можно было гордиться. Её купол несли не столбы, а круглые колонны, которые завершались пышными золочёными капителями, напоминавшими короны; стены пестрели фресками, а полы сверкали начищенными плитами красной меди. Внутри было светло и просторно; высоко возносились хоры, где во время службы стоял князь со своей свитой.

 

Фрагменты белокаменной резьбы Успенского собора во Владимире.

Над белокаменной крепостной стеной издалека были видны золотая глава Рождественской церкви и две высокие лестничные башни двухэтажного белокаменного дворца.

Если у Юрия Долгорукого храмы выглядели как крепости, то у Андрея Боголюбского крепость походила на дворец. Нарядно украшенный фасад с тройными окнами, с бахромой висячих колонок более подходил парадной резиденции, чем зданию, рассчитанному на осаду. Площадь перед дворцом была вымощена камнем: на такой площади не стыдно было бы принять и самого германского императора Фридриха Барбароссу, который, по преданию, в знак уважения и дружбы прислал Андрею своих мастеров. Под белокаменной сенью стояла большая водосвятная чаша. Говорили, что в эту чашу Андрей щедрой рукой насыпал деньги для раздачи работникам. Князь чувствовал себя «самовластцем» в своём княжестве и не видел нужды хорониться за грозными стенами мрачных крепостей.

 

Студия проектирует мебель, аксессуары, бутики (в частности, для магазинов Fiorucci, Еsprit - начиная от архитектуры и заканчивая внутренним оформлением). Вообще, в конце 80-х Sottsass Associati выполнила много архитектурных проектов, среди них несколько частных домов в США, в штате Колорадо, частный дома в Palo Alto, общественное здание David Kelley, Malpensa 2000 - здание аэропорта около Милана, бар Zibibbo в Японии (1988) и другие. Sotsass Associati также работал с такими компаниями, как Apple, NTT, Philips и Siemens, в то же время Соттсасс продолжает индивидуальную деятельность, создавая предметы из стекла и керамики, он разрабатывает дизайн ювелирных изделий для Cleto Munari, изделий из металла для Alessi, мебели , изделий из стекла и керамики для Design Gallery в Милане и столовых приборов для Swid Powell.

Исследователи творчества Этторе Соттсасса единодушно признают, что дизайнер окончательно "повзрослел" с наступлением 90-х годов. Он больше не увлекается яркими цветами и странными формами, его дизайн стал более зрелым, продуманным и техничным. "В самом начале своей карьеры я был слишком агрессивен и самонадеян, - вспоминает сегодня Этторе Соттсасс. - Я мог думать только о вековом функционализме вещей и пытался найти самый функциональный стиль... С годами я обрел новый источник вдохновения. Я просто задал себе вопрос, а что бы я мог предложить обществу, людям, которые меня окружают? Все мои последующие упражнения в дизайне - поиск ответа на этот вопрос". Вот мнение Жана Пигоцци, для которого Соттсасс оформил лондонскую квартиру: "Чем старше становится Этторе, тем больше оригинальности в его работах. Меньше цвета, меньше странных форм, но больше элегантности, ума".
Названный критиком и директором "Мемфиса" Барбарой Радис (Barbara Radice) "культурным кочевником", Соттсасс через всю свою карьеру пронес почти "антропологический" подход к дизайну, черпая вдохновение из поп культуры, в стилях прошлого, а также из своего личного жизненного опыта. Соттсасс был ведущей фигурой радикального дизайна в 1970-х и стал одним из самых выдающихся представителей пост-модернизма в дизайне 1980-х годов. Отражая мятежный характер своего создателя, работы Соттсасса колеблются от поэтических до игривых и пышно красочных. Они всегда крайне интересны, иногда спорны, но никогда - слабы или скучны

История живописи, архитектуры, скульптуры Популярная энциклопедия