Юрий Пименов. Новая Москва. Фрагмент. 1937 г. Государственная Третьяковская галерея, Москва.

Но такова эстетика барокко: утверждая царство метафоры, она утверждала и принципы всеобщей превратимости, всемогущей иллюзии. Она тяготела к синтезу, но понимала синтез ни как союз равноправных начал, а как слияние и растворение одного в другом. Вот почему Бернини гордился тем, что мог уподобить скульптуру живописи. Эстетика барокко не сводится к одному театральному блеску и экстравагантности. Ее сущность шире, чем вкусы католической церкви. Католическая церковь удачно воспользовалась идеями барокко, сделав из искусства роскошную раму католицизма. Тот же Бернини совершенно иначе выполнил частный портрет Констанции Буонарелли - женщины, которую он любил. Ничего парадного, ничего броского, что свидетельствует о новых принципах реализма в искусстве этой эпохи.