Обзор Российского искусства первой половины 19 века

Василий Стасов (1769—1848)

Василий Стасов. Провиантские склады. 1821—1835 гг. Москва.

 

Известными постройками Стасова стали два петербургских храма — Преображенский и Троицкий соборы. Для Преображенского собора (1827—1829 гг.) зодчий выбрал простую и выразительную форму куба. Гладкие стены скупо прорезаны узкими окнами, с запада вход оформлен монументальным портиком. Освящение собора в 1829 г. совпало с окончанием русско-турецкой войны, и это навело Стасова на мысль сделать вокруг него ограду из трофейных турецких пушек. Проектируя Троицкий собор (1828— 1835 гг.), мастер был связан формой старой церкви XVIII в. В результате он возвёл крестообразное в плане здание, завершив каждый из выступов креста шестиколонным портиком и увенчав небольшой главой (куполом) на гладком барабане. Над средокрестием возвышается великолепный купол, барабан которого опоясан колоннадой.

Вершина творчества Стасова - триумфальные ворота у Московской заставы (Московские ворота) в Петербурге (1834—1838 гг.), которые должны были служить и парадным въездом в город, и памятником в честь победы в русско-турецкой войне.

Архитектор воздвиг ворота в виде колоннады из двенадцати могучих колонн. Средний пролёт был сделан шире, чтобы под аркой могли проезжать экипажи. Основным материалом для сооружения Стасов выбрал чугун. Из него на Александровском чугунолитейном заводе были отлиты архитектурные детали и скульптура — фигуры гениев и трофеи. Надпись на триумфальных воротах гласит: «Победоносным российским войскам».

Василий Стасов. Московские триумфальные ворота в Санкт-Петербурге. 1834—1838 гг. Гравюра.

В то же время Стасов участвовал и в строительстве Москвы. В 1821 — 1835 гг. у Крымского моста в конце улицы Остоженки по его проекту были возведены здания провиантских складов. Суровые корпуса, лишённые декоративного убранства, образующие совершенный и ясный по форме ансамбль, — одно из лучших сооружений зодчего.

Стасов занял особое место в русской архитектуре первой половины XIX столетия, показав, что яркое архитектурное решение не зависит от назначения здания. Его творчество достойно завершает историю классицизма в России.

Востока стремились к совершенству особого рода. Они старались как можно ближе повторять искусство своих предшественников и строго придерживаться священных правил, в которых были воспитаны. Когда греческие художники приступили к созданию каменных статуй, они начали с того, на чем остановились египтяне и ассирийцы. Статуи, представленные на илл. 47, свидетельствуют, что греки осваивали и имитировали египетские образцы, научились по ним делать фигуру стоящего человека, отмечая сочленения тела и облекающую их муску­латуру. Но хорошо видно и то, что греческий ваятель, не довольствуясь готовыми формулами, как бы хороши они ни были, принялся экспери­ментировать на свой страх и риск. Его интересовало, например, как на самом деле выглядит колено. Возможно, он не совсем преуспел - коле­ни в его статуях, пожалуй, даже менее убедительны, чем в египетских. Но главное - он решился доверять своим глазам, а не следовать старым предписаниям. Отныне задача состояла не в том, чтобы усвоить гото­вые формулы для изображения человеческого тела. Каждый греческий скульптор задавался вопросом, как ему самому надлежит изобразить данную конкретную фигуру. Египетское искусство основывалось на знании кодекса. Греки доверились зрению. И коль скоро эта революция началась, ее уже ничто не могло остановить. В своих мастерских скульпторы вырабатывали новые идеи, новые способы изображения человеческого тела, и каждая такая новация нетерпеливо подхватыва­лась другими мастерами, а те, в свою очередь, делали собственные открытия. Кто-то нашел способ ваяния торса, другой заметил, что статуя будет выглядеть более естественной, если отказаться от одинако­вой постановки ног, равномерно принимающих тяжесть тела, словно прикованных к земле. Кто-то еще обнаружил, что изогнутые очертания губ оживляют лицо улыбкой. Конечно, египетский метод был во мно­гих отношениях надежнее. Эксперименты греческих художников иногда терпели провал. Улыбка оборачивалась судорожной гримасой, а непринужденная поза - аффектацией. Но трудности не отпугивали греков. Они вступили на путь, с которого не было возврата.

Примеру скульпторов следовали живописцы. Мы почти ничего не знаем об их произведениях за исключением того, что сообщают гре­ческие авторы. Но следует помнить, что многие греческие живописцы пользовались в свое время даже большим признанием, чем ваятели. Некоторое представление о ранней греческой живописи дает расписная керамика. Эти расписные сосуды обычно называют вазами, хотя они использовались гораздо чаще для вина и масла, чем для цветов. Вазопись стала целой индустрией в Афинах, а скромные ремесленники, занятые в эргастериях, не уступали другим художникам в жажде освое­ния нового. В более ранних вазах, расписанных в VI столетии до н.э.,

47
Полимед Аргосский Клеобис и Битон Около 615-590 до н.э.
Мрамор Высота 218 и 216 см
Дельфы,

Археологический музей

История живописи, архитектуры, скульптуры Популярная энциклопедия