Германия
в начале XIX в. переживала общественно-политический подъём. Сопротивление завоеваниям
Наполеона и освободительная война 1813г. сделали немецкий патриотизм всеобщим,
а подданные трёхсот немецких карликовых государств осознали себя единым народом.
В
раздробленной стране почти каждый город был столицей или университетским центром.
Немецкие государи нередко стремились восполнить свою политическую слабость покровительством
наукам и искусству. Самым увлечённым и щедрым из этих меценатов на троне оказался
баварский король Людвиг I.
В те годы в Германии сильным
было увлечение Средневековьем, возрос интерес к национальной истории и культуре.
В Нюрнберге периодически проходили празднества памяти немецкого мастера эпохи
Возрождения Альбрехта Дюрера. Братья Буассере — Сульпиций (1783—1854) и Мельхиор
(1783— 1859) — собирали памятники старинного искусства. Их галерея в Штутгарте
насчитывала свыше двухсот произведений XIV—XVI вв., большинство из которых в 1826
г. влилось в коллекцию мюнхенской Пинакотеки (ныне этот музей называется Старой
пинакотекой, в отличие от Новой, где хранятся произведения живописи XIX—XX вв.).
Германия
сыграла исключительную роль в истории романтизма — направления в европейской культуре
конца XVIII — первой половины XIX в. Именно немецкие писатели и критики были его
первыми теоретиками. Книга Вильгельма Генриха Вакенродера (1773—1798) «Сердечные
излияния монаха — любителя искусств» (1797 г.) стала манифестом романтизма в изобразительном
искусстве: она провозгласила решительный отказ от любых «правил красоты» и объявила
основой творчества искреннее чувство. Сам термин «романтизм» был введён Фридрихом
Шлегелем (1772—1829), немецким критиком, философом и писателем.
«Шар
цветов»
В 1810 г., в год смерти Рунге, вышла его книга
«Шар цветов, или Конструкция соотношения всех смешанных цветов и их родственных
связей, с приложением опыта выведения гармонии соотношения красок», получившая
высокую оценку Гёте. Схема цветовой гармонии живописца походила на глобус, в котором
роль «полюсов» играли белый и чёрный цвета, а «экватор» был составлен из двенадцати
чистых красок — жёлтой, красной, синей и т. д. — и их производных. Светлые и тёмные
оттенки каждого цвета стали «меридианами», проходившими от чёрного «полюса» к
белому через цветной «экватор». Художник представил свою модель и в разрезе: все
разнообразные цвета её поверхности постепенно меркнут в недрах шара и сливаются
в серую точку — центр сферы, начало и коней всех красок. Рунге не просто искал
оптимальное соотношение цветов для своей палитры, он воспроизвёл систему мироздания
по учению очень чтимого им немецкого философа-мистика Якоба Бёме (1575—1624).
Бог, которого Бёме называл Великим Ничто (подобно серому центру сферы Рунге),
порождает всё многообразие духовного и материального мира.
| 
Филипп Отто Рунге.
Портрет родителей художника с внуками. 1806г. Картинная галерея, Гамбург. |
Филиппа Отто Рунге можно назвать одним из самых ярких представителей
романтизма в немецкой живописи первой половины XIX столетия. Художник родился
в Вольгасте (городе на территории современной Польши) в семье судовладельца. В
восемнадцать лет он приехал в Гамбург обучаться торговому делу, но почувствовал
склонность к живописи и стал брать частные уроки рисования. В 1799—1801 гг. Рунге
учился в Академии художеств в Копенгагене, затем перебрался в Дрезден, где поступил
в местную Академию художеств и познакомился с поэтом и мыслителем Иоганном Вольфгангом
Гёте. Вернувшись в 1803 г. в Гамбург, он занимался живописью и одновременно служил
в торговой фирме своего старшего брата Даниэля. Большую часть творческого
наследия Рунге составляют портреты. Тщательная проработка деталей, жёсткость линий
и безыскусная чистота красок некоторых его работ напоминают творения живописцев-самоучек.
Именно таковы портреты детей семейства Хюльзенбек (1805 г.) и родителей художника
с внуками (1806 г.). Картина «Мы втроём» (1805 г., в 1931 г. погибла при
пожаре) изображала художника вместе с невестой и братом Даниэлем. Каждый из них
погружён в свои мысли, однако это не разобщает молодых людей: они не нуждаются
в словах, чтобы понять переживания друг друга. Это настроение «молчаливого братства»
усиливает лесной пейзаж, написанный в ясной, суховатой манере; герои картины так
же неразлучны, как деревья одного леса. |